Дневники Мертвецов
Джордж Ромеро всю жизнь рассказывает публике о живых мертвецах. Причем с возрастом его истории о гниющих зомби, выползающих из-под земли ради пожирания живой плоти, хоть и остаются ярчайшими образцами треш-кинематографа, но при этом все чаще рассказывают о тех вещах, которые любой зритель должен был усвоить в младших классах школы и на воскресных проповедях.
Его фильмы давно признаны классикой, которую лучше не смотреть, а потому влияние старика, увы, распространяется на ту категорию зрителей, которая менее всего нуждается в морализаторстве или нравоучительных высказываниях. Вот и приходится Джорджу Ромеро пользоваться «запрещенными» приемами чистой публицистики.
Кто бы мог подумать, что безнравственный и мерзкий жанр зомби-муви, ограниченный в прокате не менее жестко, чем порнография, подбросит зрителю больше вопросов о ценностях современного общества и перспективах цивилизации, чем иной торговец карманными Библиями?
Впрочем, если Оливер Стоун прав, и мир действительно катится к закату, так почему бы не прислушаться к гробовщикам, из которых всегда получались отличные философы?
Уже в первой картине, шокировав общественность новым типом героев-каннибалов, единственное человеческое качество которых – это отменный аппетит, Ромеро пытался поставить зрителю один простой вопрос: стоит ли жизнь того, чтобы цепляться за нее изо всех сил? И если вы готовы, не раздумывая, ответить «да», значит, вы просто никогда не сталкивались с действительно сложным выбором между жизнью и смертью.
Естественно, все эти жестокие размышления были обесценены обсуждением каннибализма в кадре, а позже – грязевым потоком «подражаний» фильму Ромеро; подобные соревнования в жестокости и красочности насилия продолжаются до сих пор, и в рейтинге самых отвратительных каннибальских фильмов отец жанра вряд ли может претендовать на приз зрительских симпатий.
Тем не менее, Ромеро все еще пытается доказать, что привел в мир живых мертвецов вовсе не для того, чтобы они бесцельно пиршествовали на экране, пугая домохозяек и детей. В предыдущей работе, «Земле мертвецов», режиссер сформулировал, наверное, главный тезис своей саги: зомби-хаос – конечная стадия разложения общества; но даже зомби, в отличие от деградирующего человечества, могут эволюционировать.
Сюжет всех картин Ромеро легко пересказать: какие-то лопухи отправляются в заброшенный дом, где их поджидает встреча с обитателями кладбищ. Собственно, лишь в «Земле мертвецов» зомби сами отправляются в большой пищевой поход, – у них появляется свой лидер и первые признаки социализации. «Дневники мертвецов» не развивают тему эволюции живых мертвецов, и сюжет не изобилует лирическими отступлениями. Кровавый поезд мчится по хорошо известному маршруту: группа студентов под чутким руководством пьющего профессора снимает в каком-то лесу фильм ужасов. Некую очень смешную дрянь: с ожившей мумией, бегающей за полуголой красавицей. Конечно же, съемки неожиданно заканчиваются «старой песней о главном»: пока студенты упражнялись на природе, во всем мире грянула эпидемия, – и зомби отправились по своим делам. Все как обычно: схватки с трупами, вываливающиеся внутренности, расчлененная плоть. Но при этом Джордж Ромеро рассказывает совсем другую историю: горькую притчу о современном «цифровом обществе». Всемирная паутина позволяет высказаться каждому – и в этой какофонии голосов, мнений, фотографий и видео, во всем этом мутном потоке избыточной информации уже не отследить, что же действительно происходит вокруг. Человек уже не думает о своих поступках – что бы не случилось, он стремиться лишь побыстрее отснять все на видео и выложить на youtube. Другими словами, «Дневники мертвецов» – это последние записи вчерашних homo sapiens, которые н наших глазах превращаются в людей смотрящих, записывающих и транслирующих. Нет времени для мыслей и поступков – свято место заполнил контент.
Картина заканчивается в дверном проеме апокалипсиса, но прежде чем закрыть дверь, Ромеро напрямую обращается к зрителю: заслуживаем ли мы спасения?
Морализаторский финал «Дневников…» – это попытка вызвать раздражение даже у ценителей жанра. Кровь, кишки, разложение – все это плохо сочетается с пасторской интонацией. Но Джордж Ромеро, который всю жизнь снимал зомби-муви, не собирается менять коней на переправе – в конце концов, он изобрел еще один странный способ вызвать отвращение.